Познакомился объявление газета сделка хорошенькая девушка

Знакомства — Газета ВСЁ (Петрозаводск, Карелия)

что хорошенькая девчонка, с которой я познакомился после Барышня была хорошенькая, как говорится, при груди, при ноге, С ним певец мог выйти в зал, присесть к какой-нибудь понравившейся ему девушке, обнять ее , . Опубликован в газете "Московский комсомолец" № от Девушка решила, что пришло время посоветоваться с любимой теткой, .. Познакомившись через леди Лору со многими офицерами, Джослин тоже очень Салли прочитывала все газеты, с жадностью выискивая самые последние новости. Ни объявления в газетах, ни приглашений родственникам. Как раз в тот день в газете, где работал этот журналист, появился его очерк, В то лето, когда Сергей познакомился со своей девушкой, Венечка .. "Ах , она заочница", - вдруг догадался он, почему такую хорошенькую девушку Так, подумал Сергей, он мне предлагает сделку: я ему жену, а он мне эту .

Приходится тормозить и поворачивать лодку. А в это время струя речной воды, противоборствуя волнам и образуя бурун, старается повернуть лодку и снова вытолкнуть ее в море. Тут надо или очень сильно выгребать, или выскакивать из лодки и тащить ее против течения, врезываясь в холодную речную воду. А если замешкаешься, да еще подвернется крепкая волна, хлопот не оберешься.

Обо всем этом я не стал ей говорить, чтобы не было лишней паники. Теперь она выглядела. Близость берега оживила ее, хотя здесь-то и было опасно. Но, конечно, ничего страшного не могло произойти. Я тоже быстро оделся, стараясь все время придерживать весла и табанить. Предчувствие авантюры веселило. Я взял у нее сумочку и, раскачав на руке, выбросил на берег. Она беззвучно шлепнулась на песок. На всякий случай я оглядел берег.

Хазанов - Брачные объявления

Там никого не. Поодаль, за железной сеткой, отдыхающие беззвучно играли в волейбол. Вес звуки поглощал сырой гул прибоя. Потом я зашвырнул на берег ее босоножки.

То же самое проделал со своими башмаками. Я решил подойти к устью на гребне волны. Я хотел дождаться большой волны, потому что на ней быстрее всего можно подойти, и потом за нею обычно идут мелкие волны, так что можно не бояться за тыл. И вот она показалась. Я ее заметил издалека. Я плотнее всадил весла в ремешки на уключинах, чтобы они не болтались и не выскакивали. По дороге она подмяла маленькую волнишку. Она приближалась спокойно, и только выгибающийся гребень, казалось, выдавал ее нетерпение.

Я выровнял лодку, чтобы корма по отношению к волне стояла предельно. Я чувствовал, как сладко и туго напряглись мускулы. Мне кажется, они ощущают приближение борьбы, как голодный - запах жареного мяса. Развернув весла, я держал их изо всех сил, чувствуя, что волна пытается вырвать из рук левое весло, замотать лодку в струях водоворота и выбросить на берег.

До онемения, до хруста я вцепился в весла и держал их все время распластанными, не выпуская лодку из равновесия. Этот чудесный прорыв на гребне волны длился около десяти секунд. Лодка почти мгновенно остановилась. Волна прошла под нами и обрушилась на берег.

Мы были у самого устья, именно в той точке, куда я собирался попасть. Тут только я заметил, что течение из речки успело развернуть нашу лодку и теперь она стояла кормой к устью и медленно сползала в море.

Я быстро взялся за весла. Я надеялся развернуть лодку, табаня левым веслом и изо всех сил работая правым. Однако она почти не сдвинулась с места, а правое весло выскочило из уключины, и ремешок сполз к лопасти. За это время несколько мелких волн, слегка забрызгав лодку, прошли под нами.

Только я вытянул ремешок и всадил весло в уключину, как заметил совсем близко крупную волну. Она приближалась без плеска, как хищник. Я бешено заработал веслами, хотя уже понимал, что поздно. Если бы я выскочил в воду, может быть, успел бы поставить лодку кормой к волне, сейчас она стояла лагом.

Еще секунда, и волна приподняла нас, хлынула через борт и завертела, как щепку. Нас выбросило, и через мгновение я почувствовал, что очутился в мутной прибрежной воде. Только хотел вынырнуть, как ударился головой обо что-то твердое, - лодка пришлепнула меня, как сачок бабочку. Я не успел испугаться и попытался пронырнуть в какую-нибудь щель, но лодка плотно стояла в песке.

Тогда я, зарываясь пальцами в песок, ухватился за борт и стал изо всех сил тянуть, чтобы перевалить ее через. Я чувствовал необыкновенную, упругую силу сопротивления. Оказывается, в таких случаях лодку засасывает, но я тогда этого не. Все-таки мне удалось приподнять борт, я пронырнул и выбросился на воздух, и, когда голова моя очутилась над водой, мне показалось, что небо стремительно врывается в глотку. Придя в себя, я вспомнил о девушке и увидел.

Она стояла на берегу и выжимала волосы, поглядывая в сторону моря. Видно, волна ее выбросила на берег. Хорошо, что не ушиблась; правда, берег здесь довольно безопасный песок. Она очень здорово выглядела, облепленная мокрым сарафаном, с мокрыми смуглыми ногами, с крепким пучком волос в руках. Но разглядывать ее было некогда.

Стоя по грудь в воде, я выволок лодку, толкая ее вместе с набегающим накатом. Она была тяжелая, но ярость и возбуждение придавали силы. Перетащив лодку через линию прибоя, я перевернул ее и слил воду, а потом совсем вытащил на берег. Но я его нашел тут. Я подошел к девушке.

Она посмотрела на меня и рассмеялась. Я хотел похвастаться тем, что чуть не утонул, но потом решил пока об этом не говорить. На том берегу речки, на бульваре, столпились зеваки. Они глядели на. Они всегда там стоят. Следят за рыбаками или ждут, когда кто-нибудь перевернется вместе с лодкой перед входом в устье.

Сегодня мы доставили им это удовольствие. Я ничего не имел против, так как в общем все обошлось благополучно.

Я вынул из заднего кармана брюк кошелек с деньгами, заглянул в. Он был почти сухим. Я выжал брюки и рубашку, вытянул их, чтобы они разгладились, и распластал на песке, положив на них камни. То же самое мы проделали с ее красным сарафаном. Потом мы легли на песок. Он был теплым, и было приятно вжиматься в него усталым, озябшим телом.

Солнце грело спину, земля покачивалась и уплывала куда-то. Мы лежали, уткнувшись головами в песок. Я изредка поглядывал на лодку, но волны до нее не доходили. Было приятно лежать на нежарком песке, чувствуя, как медленно покачивается берег, а рядом лежит девушка с тяжелыми волосами, которая совсем недавно была чужой, а теперь лежит рядом как ни в чем не бывало. Солнце низко висело над морем за дальним мысом над маяком. Белый столб маяка четко выделялся на фоне темной полосы леса. Казалось, солнце передает ему дежурство, а заодно и кое-какие советы по вопросам освещения.

Я вложил весла в лодку и переволок ее до речки. Вытолкнул ее в воду, схватился за цепь и волочил против течения, пока не выволок из узкого коридора на широкую спокойную гладь. Здесь вода была почти неподвижна. Лодка уткнулась носом в низкий берег. Для прочности я ее немного вытянул и пошел одеваться. На самом деле она выглядела очень нарядно. Сарафан ее до пояса был таким узким, что сидел на ней плотно и гладко, как хорошо набитый ветром парус.

А юбка такая широкая, и на ней было столько своих складок, что несколько складок, добавленных морем, только придавали законченность портняжному искусству. Я еще раз убедился, что море ничего не портит, оно только подчеркивает то, что. Она попросила застегнуть ей "молнию" на спине. Я смотрел на золотистую лужайку под курчавым кустом волос, озаренную заходящим солнцем. Гордая и легкая линия спины была как бы воспоминанием о крыльях или, может быть, как ожидание крылатой судьбы.

Пропитавшись морской солью, замок змейки двигался медленно и со скрипом.

Дело «белых рабынь»

На мгновение я почувствовал себя средневековым стражником, запирающим на ночь городские ворота. Плыть по речке, неподвижной, как пруд, после бурного моря было странно и смешно, как если в плохую погоду, приземлившись с парашютом, раскрыть зонтик и топать под ним до ближайшего населенного пункта.

Мы проплывали мимо пограничника. Он стоял под грибком у входа в речной причал. Он отметил прибытие лодки и теперь бдительно вглядывался в девушку, словно стараясь угадать, не подменил ли я ее кем-нибудь. А может, он просто глядел на нее, и только военная форма придавала ему бдительный вид. Мы подошли к нашему причалу. Я вытащил цепь и, обмотав ее вокруг железной балки, повесил замок.

Проверив, хорошо ли он закрыт, я аккуратно положил ключ в задний карман. Как и всем людям, безалаберным от природы, мне доставляло удовольствие делать что-нибудь четко и чисто.

Стоя на причале, она глядела на меня сверху вниз, и я чувствовал, что ее раздражает моя хозяйственность. Нам предстояло пройти берегом речки мимо причалов, где рыбаки, сгрудившись вокруг столика, шлепают костяшками домино.

Я знал, что это ей неприятно, но другой дороги не. Мы прошли мимо рыбаков. Они нас даже не заметили. Я попрощался с пограничником, и мы, покинув узкую, как мышеловка, тропку над причалами, вышли на улицу. Здесь она снова оживилась и взяла меня за руку. Были теплые, темные сумерки. Фонарей еще не зажигали.

Мы шли по малолюдной улице, обсаженной огромными старыми платанами. Сарафан ее тускло краснел в темноте, как будто из него медленно выходило солнце этого дня. На балконе дома, где жила девушка, стояла ее мать и, облокотившись о перила, смотрела в сторону моря.

Мать ее, разглядев нас, улыбнулась и покачала головой. Она была освещена светом из комнаты. На следующий день я уезжал в командировку на несколько дней. Мы договорились, что я позвоню, как только приеду. Она протянула мне свою длинную руку, и мы очень хорошо попрощались. Я смиренно раскланялся с ее мамой и перешел улицу. Мне очень хотелось есть и пить. Меня все еще покачивало от моря и усталости.

Я пошел в ресторан с летним двориком, со столиками под камфаровыми деревьями и персидской сиренью. Это единственный ресторан в нашем городе, где тебя прилично покормят, даже если ты не родственник шеф-повара и не знатный турист. Мне принесли шашлык, мамалыгу и целый сноп зелени. Народу в ресторане было мало, официанты закусывали и пили, стоя у буфета. Они готовились к встрече с вечерними клиентами.

Меня все еще покачивало, но после нескольких стаканов вина я сбил качку встречным потоком, и в голове у меня установилось благодушное равновесие. После выпитого я почувствовал, что день сильно отодвинулся, но оставался ясным и чистым, как в перевернутом бинокле.

Я понял, что все предыдущие дни и годы я шел к нему, даже если шел в противоположном направлении. На эстраде, похожей на половину гигантской скорлупы грецкого ореха, начали собираться музыканты. Они вынимали и разворачивали инструменты, как плотники-сезонники. Я поздоровался с ударником.

Он бывший военный моряк. Теперь он днем дамский парикмахер, а вечером эстрадный музыкант. Днем укладывает прически, а вечером треплет их бешеными африканскими ритмами. Величественный сухой старик, с лицом как старинные восточные фрески. Он египетский армянин сирийского происхождения, всю жизнь проживший на юге Франции.

Может, поэтому он варит лучший турецкий кофе в городе. Несколько лет назад он приехал в нашу страну как репатриант. После двух чашек кофе я почувствовал себя чемпионом счастья, и я улыбался сам себе тихой улыбкой мошенника, может быть потому, что человек еще не слишком привык быть счастливым".

Ну нет, подумал Сергей, вспоминая дневник, этого мы так не оставим. Мы сейчас же, не сходя с места, разоблачим того липового чемпиона. Так что же случилось потом? Да, да, что случилось потом, что помешало вам продолжить на суше ваш роман, столь трогательно начатый на море? Короче говоря, почему вы не вместе? Сергей затруднялся на это ответить. Тут была загадка, которую он мог разрешить, но не хватило духу перешагнуть через собственный стыд.

В сущности, вот что он. Через год после описанного лета она окончила медицинский институт и работала в одном из городов Урала. В том же году Сергей приехал в Москву для поступления в аспирантуру Института общественных наук. Примерно раз в неделю он здесь встречался с одним из своих товарищей по институту. В то лето, когда Сергей познакомился со своей девушкой, Венечка отдыхал в Мухусе с целым выводком знакомых ему девушек. У него были странные, многосторонние отношения с девушками, что всегда удивляло Сергея.

Сам Сергей на это не был способен. Венечка умел ухаживать за одной, дружить и делиться своими впечатлениями об этой девушке с другой и поддерживать чисто интеллектуальную дружбу с третьей. Внешне они как-то все переплетались, да и не только внешне. То есть иная девушка, с которой он был связан интеллектуальной дружбой, вдруг обнаруживала такие свойства интеллекта или души, которые настолько радовали и удивляли его, что он стремился немедленно закрепить завоевание этих свойств более нежной, более интимной дружбой.

Тогда эта девушка занимала место той, за которой он до этого приударял, а предыдущая, что характерно для психологической атмосферы, окружавшей Венечку, не совсем исчезала из поля его зрения, а только несколько отходила с переднего плана, полудобровольно отодвигалась на такое расстояние, откуда она могла быть призвана снова, и нередко она снова призывалась - не то по причине своего интеллектуального дозревания, не то по причине умственного или какого-то еще усыхания его последней фаворитки.

Еще в институтские годы и после института в особенности он так и двигался по жизни с этим незлобно клубящимся роем, вызывая постоянное удивление Сергея. Бывало, они играют в шахматы в комнате Венечки, а одна из его свиты сидит тут же, чего-то дожидаясь, чего-то почитывая, чего-то помогая по хозяйству. Или отвечая на звонки, причем ответами дирижировал сам хозяин, подслушивая в трубку голос звонящего, точнее, звонящей, и подсказывал девушке, что надо отвечать; нередко ответ заключался в том, что его, Венечки, нет дома.

Сергей замечал, что одна и та же девушка бывала в роли отвечающей, что его нет дома, и в роли получавшей ответ, что его нет дома, и получавшей этот ответ именно от той девушки, которой она же накануне говорила по телефону, что его нет дома.

На вопросы и возгласы веселого недоумения по поводу этих бесконечно роящихся возле него девиц Венечка ему неизменно отвечал: Вот в этой-то компании, когда товарищ его отдыхал в Мухусе, он встретил девушку хотя приехала она со своей матерьюв которую влюбился и с которой провел чудный месяц. Разумеется, он был уверен, что она не имела с его товарищем никаких отношений, кроме чисто дружеских. У Сергея, во всяком случае, ни разу не возникло никакой тени ревности или недоверия к дружественности их отношений.

И вот через год их знакомства и переписки Сергей приехал в Москву сдавать экзамены и довольно часто встречался со своим товарищем. В тот день они по телефону договорились о встрече, и, когда Сергей пришел к Венечке домой, дома его не оказалось.

Мать его пригласила Сергея в комнату, сказав, что Венечка выскочил куда-то. Это было на него очень похоже. В последнюю минуту после звонка он мог спохватиться, что назначил кому-то свидание где-нибудь неподалеку от своего дома, и побежать. Сейчас явится с какой-нибудь девицей, думал Сергей, похаживая по комнате.

Взгляд его упал на письменный стол, где лежало раскрытое письмо. Именно потому, что почерк был до удивления знаком Сергею, он, не думая ни о чем, как-то машинально пытаясь понять, почему этот почерк ему так знаком, прочел одну фразу, которой кончалось письмо: Оглушенный случившимся, Сергей отошел от стола и сел на диван.

Минут двадцать или тридцать он посидел на диване, друг его не приходил, и он потихоньку вышел из дома и больше никогда туда не приходил, хотя иногда, случайно, они продолжали встречаться. Ни Сергей, ни Венечка никогда не затевали разговора об этом письме, и Сергей вообще не знал, знает ли Венечка о том, что он видел это письмо. Дважды после этого он получал письма от своей девушки, но, так и не ответив ей, он постарался о ней забыть. Как много он об этом думал, как часто перебирал в уме случившееся, так и не сумев разобраться до конца Мне было бы ужасно стыдно читать его Или по выражению моего лица он догадается, что я читал это письмо Уже в результате осознанной обиды, оскорбленного самолюбия я порвал с ней Мысленно улыбнувшись, Джослин решила что непременно закажет Исиде на ужин устриц.

Осторожно взяв кошку на руки, она проворковала: Какая ты шалунья, Исида! Кошка спокойно моргнула, она прекрасно понимала, что хозяйка ею довольна. Исиду подарил Джослин один из поклонников, моряк. Он утверждал, что привез животное из Египта. Бархатная, львиного окраса шерстка и благородство осанки действительно делали Исиду похожей на кошек, изображенных на древнеегипетских барельефах.

Прикажите подать ее карету. Столь прозрачный намек не могла проигнорировать даже Эльвира. Когда она встала, выражение ее лица уже снова казалось благодушным. Очевидно, она была уверена в том, что Джослин не найдет себе жениха. И не забудь пригласить нас на свадьбу, Джослин. Выразительно взглянув на племянницу, Лора поспешила проводить графиню. Почувствовав, что вот-вот взорвется, даст волю гневу, Джослин встала и подошла к окну. Она смотрела на улицу, стараясь взять себя в руки.

Эльвира всегда ее раздражала, вот и на сей раз она не сдержалась, вышла из себя… Несколько минут спустя в гостиной появилась леди Лора. Повернувшись к ней, Джослин сказала: У тебя не так-то много времени. Я тебя не торопила, потому что ты отнюдь не девочка и сама прекрасно знаешь, что делать.

И все же, по-моему, лучше отказаться от наследства, чем решиться на неудачный брак. Ведь в любом случае ты без средств не остаешься. За оставшиеся недели ты вряд ли успеешь это сделать. Вспомнив, о чем она хотела поговорить с теткой, Джослин со вздохом присела. К сожалению, мне пока не удалось увлечь. Во всяком случае, не настолько, чтобы он сделал мне предложение.

А я и не знала, что у тебя есть на примете жених. И кто же тот глупец, который сам не понимает своего счастья? Джослин достала из шкатулки вышивание.

Но, Джослин, он же убежденный холостяк! Джослин вдела в иголку голубую шелковую нитку и сделала аккуратный стежок. Ты ведь, кажется, только что каталась с ним верхом? Но он всегда оставался… в определенных границах. Утренние визиты, танцы на балах, прогулки верхом или в экипаже. Или было что-то еще, о чем я не знаю? Леди Лора с беспокойством посмотрела на племянницу. Он не позволил бы себе какой-нибудь вольности, не имея самых серьезных намерений. Герцогу уже за тридцать, и ему пора думать о наследниках.

У Кэндовера есть прекрасные кузены, ему нет необходимости жениться, чтобы обзавестись наследником. Мне ни разу не приходилось слышать, что герцог собирается жениться. У него были любовные связи, но только со вдовами или чужими женами. Незамужние леди его не интересуют. Может быть, тогда он удостоит тебя своим вниманием — хотя бы на какое-то время. Но в мужья он не годится.

Следующую дюжину стежков Джослин сделала молча, размышляя над словами тетки. Уж не дала ли она волю фантазии, решив, что герцог проявляет к ней интерес? Нет, она определенно ему нравится. Джослин достаточно хорошо изучила мужчин, чтобы видеть: И в его отношении к ней было нечто большее, чем просто физическое влечение. Если он еще не сделал тебе предложение, то я не думаю, что тебе удастся довести дело до этого за оставшийся месяц. Если ты решила, что не желаешь другого мужа, то тебе лучше уже сейчас паковать вещи.

Эльвира захочет въехать сюда сразу же после твоего дня рождения. Она не посмеет тебя выгнать, разумеется, но я полагаю, что ты сама не захочешь оставаться в том доме, где хозяйкой будет.

Джослин с силой воткнула иглу в вышивание. Она была не так глупа, чтобы надеяться на предложение герцога Кэндовера. Лорд Маккензи женился бы на тебе хоть завтра и, надо полагать, был бы прекрасным мужем.

Маккензи был весьма достойным джентльменом, но он ее не устраивал. Он постоянно делает мне предложение — у нас с ним это превратилось в своеобразную игру. И он будет в восторге, если я соглашусь. Ему никак не меньше семидесяти, и он слишком стар, чтобы настаивать на своих супружеских правах.

Выйдя за него, я бы выполнила условия завещания, но со свободой рассталась бы совсем ненадолго. Если я останусь вдовой, Кэндовер станет относиться ко мне совсем по-другому. Леди Лора чуть не выронила чашку. Я знала одну девушку, которая вышла за человека возраста сэра Гарольда, надеясь быстро стать богатой вдовой. Это было двадцать лет. Ее муж все еще жив, а она уже далеко не молода. Леди Джослин нахмурилась, а ее тетя добавила: Сэр Гарольд — славный старичок, но у меня нет ни малейшего желания стать ему верной супругой.

Надо знать наверняка, сколько ему осталось. Но меня преследует… нехорошее подозрение: Если у тебя есть еще какие-то планы такого же рода, лучше ничего мне о них не рассказывай. Подлинный союз умов и сердец, как у нас с Эндрю. Стараясь не поддаваться чувству зависти, Джослин ответила: Сознавая справедливость ее слов, тетка возражать не стала. Если не Маккензи, то, может быть, лорд Керн? Я уверена, что он стал бы любящим и верным мужем. Только его я могла бы представить своим мужем.

В свое время у вас было множество поклонников. Вам хотелось стать женой одного из них, а не дяди Эндрю? Почувствовав, что ответила слишком уж резко, она добавила: Какое она может иметь отношение… к нашему разговору? Леди Лора нахмурилась, однако промолчала. Желая сменить тему разговора, она взяла со стола письмо. Он со своим полком сейчас в Париже. Полагаю, союзники останутся там до тех пор, пока во Франции не будет создано правительство.

Дамы внимательно изучали списки погибших и раненных при Ватерлоо. Затем Лора еще раз пробежала глазами письмо, после чего зачитала вслух отрывки, в которых упоминались офицеры — знакомые Джослин. Капитана Дэлтона доставили в госпиталь герцога Йоркского в Лондоне У него серьезное ранение в ногу, но его жизнь вне опасности. Появилась даже без горничной! Было настоящим безумием приехать в страну, где идет война! Джослин мысленно согласилась с тетушкой. Это был один из тех случаев, когда ее упрямство взяло верх над здравым смыслом.

Надо признаться, я немного встревожилась, когда мой проводник вдруг исчез, а я не знала, где искать полк. Но у меня было оружие. Вы ведь знаете, что я отлично стреляю. Когда капитан Дэлтон и его патруль нашли меня, я была в полной безопасности. Леди Лора снова занялась письмом.

Зимой, когда ты была у нас, он был прикомандирован к испанской армии. Джослин, наклонившись, коснулась руки тетки. Списки раненных и погибших в битве при Ватерлоо печалили и ее, но для леди Лоры все было намного тяжелее, ведь она теряла своих друзей.

Познакомившись через леди Лору со многими офицерами, Джослин тоже очень переживала — ей нравились эти люди. Они разительно отличались от надушенных лондонских денди, они были настоящими мужчинами. Возможно, поэтому ей нравился герцог Кэндовер — даже в модном костюме он оставался незаурядной личностью. Кроме того, герцог считался человеком весьма прогрессивных взглядов, и леди Джослин эти взгляды, безусловно, разделяла.

Да, Кэндовер был для нее достойным избранником. Если бы только у нее было побольше времени, чтобы их отношения успели развиться! Она внимательно следила за ним и была уверена: Но ее время было на исходе. Если тянуть и дальше, то она потеряет завещанное ей состояние.

И кроме того, если ей придется жить на оставшийся в этом случае скромный доход, у нее не будет возможности встречаться с Кэндовером в обществе.

Из имеющей успех богатой наследницы она превратится в особу с ограниченными средствами, оставившую позади расцвет молодости и красоты. При одной этой мысли Джослин содрогнулась. Это было немыслимо, недопустимо! Ее положение в обществе — это единственное, в чем она всегда была уверена. Как мог ее отец так поступить! Они были так близки — и под конец он все-таки предал ее, как в свое время это сделала и ее мать… Привычным усилием воли Джослин пресекла подобные мысли.

Лучше подумать о том, как ей сохранить наследство и заполучить такого мужа, какого ей хочется. У нее оставался еще месяц, а Кенделы из Чарлтон-Эбби никогда не сдаются.

Повернувшись к леди Лоре, Джослин сказала: Вы поедете со мной? Но скажи ему, что через два дня я обязательно буду у. Леди Лора встала и удалилась, чтобы написать письмо мужу. Оставшись в одиночестве, Джослин снова задумалась. Очевидное решение заключалось в том, что следовало выйти замуж за одного из поклонников. Это мог бы быть обычный аристократический брак, и после рождения одного-двух наследников каждый из супругов смог бы вести свою собственную жизнь.

Но такой брак вызывал у нее отвращение. Джослин не хотела становиться производительницей наследников для малознакомого человека. Не удовлетворяла ее и роль одной из любовниц герцога Кэндовера. Она желала быть его женой. Джослин могла бы смириться даже с неверностью мужа — только бы Кэндовер не выставлял свои связи напоказ. А если ей повезет, то он, возможно, поймет, что, кроме жены, ему никто больше не нужен.

  • Book: Удачная сделка
  • Белая звезда Звездинского
  • Дело «белых рабынь»

Хотя тетя и не одобряла ее замысел, Джослин предпочла бы скорее вдовство, чем брак по расчету, овдовев, она получила бы свободу и в конце концов сумела бы завоевать сердце своего избранника — Кэндовера. Но выходить замуж за сэра Гарольда Уинтерсона Джослин не желала. В этом леди Лора была права: Запрокинув голову, Джослин смотрела на великолепный расписной с позолотой потолок гостиной.

В детстве она часто лежала здесь на полу и сочиняла всякие истории на сюжеты росписей, украшавших потолок. Она любила этот дом почти так же, как Чарлтон-Эбби. Мятежная сторона ее натуры снова взяла в ней верх, и она дала себе клятву, достойную ее предков-воинов. Пусть ей никогда не добиться любви герцога, пусть Чарлтон-Эбби навсегда для нее потерян — но Кромарти-Хаус будет принадлежать только ей! Чего бы это ни стоило, она найдет способ уберечь этот дом от жадных лап Эльвиры.

Глава 2 Тревожный сон Джослин нарушили тихие шаги горничной. Зевнув, она повернулась и села в постели. Горничная поставила ей на колени поднос с горячим шоколадом и булочками. Обрадовавшись возможности поговорить, Мари Рено с очаровательным французским акцентом проговорила: Морган, красивый молодой валлиец, поступивший в дом несколько месяцев назад, пользовался большим успехом у служанок.

Хью очень хочет его навестить, но свободный день у него будет только через неделю. Мари бросила на хозяйку полный надежды взгляд. Значит, Риса должны были привезти на том же судне, что и Ричарда Дэлтона. Подавив вздох, Джослин сделала глоток шоколада. Сегодня утром я как раз собиралась посетить в госпиталя одного своего знакомого.

Морган может меня сопровождать. А пока я буду навещать моего друга, ом увидится с братом. Он будет так счастлив! Мари просияла и ушла в уборную хозяйки, чтобы приготовить ей все для утреннего туалета. Джослин разломила теплую булочку и мечтательно улыбнулась: Леди Джослин невольно усмехнулась: Собравшись с духом, Джослин стал а подниматься по широким ступеням. Ее сопровождал Хью Морган, высокий, широкоплечий валлиец. Обычно Хью был весел и улыбчив, но в этот день он очень тревожился за брата и казался необычайно серьезным.

Госпиталь был переполнен ранеными, так что потребовалось немало времени, чтобы найти Риса Моргана. Переступив наконец порог комнаты, где лежал брат валлийца, Джослин в ужасе замерла. Хью же мигом побледнел. Рис Морган находился в палате, в которой, кроме него, лежали еще несколько десятков раненых. Некоторые из них сидели на кроватях и разговаривали, но большинство лежали молча. И казалось, дух страдания и смерти витал над этими людьми.

Хью бросился к кровати, но тут же остановился и с виноватым видом посмотрел на Джослин. Кивком головы она отпустила слугу к брату. Раненый лежал, глядя в потолок, но, услышав возглас Хью, повернул голову. Джослин тотчас же заметила, что братья очень похожи. Она даже подумала, что они, возможно, близнецы. Глядя на братьев, девушка вдруг почувствовала себя очень неловко. Она отвела глаза… и тут заметила, что под одеялом Риса всего лишь одна нога.

Левая нога раненого была ампутирована чуть выше колена. Проглотив подкативший к горлу ком, Джослин подошла к кровати и тронула Хью за руку. Он вздрогнул и, обернувшись, пробормотал: Капрал Морган, вы разрешите мне представиться? Я леди Джослин Кендел, а ваш брат недавно поступил ко мне на службу.

Рис приподнялся и, с восхищением глядя на девушку, произнес: Лицо раненого залилось яркой краской. Он принялся извиняться, но Джослин, снова улыбнувшись, проговорила: Вы с братом близнецы? Джослин в смущении покраснела.

Решив, что не следует мешать братьям, она сказала: Когда я буду уходить, то зайду сюда, Морган. Хью в нерешительности посмотрел на девушку: Джослин направилась к двери и вышла в коридор. Она не могла не думать о том, что наслаждалась в Лондоне комфортом, в то время как эти люди под ядрами и пулями защищали свою страну. Поднявшись по лестнице, Джослин вышла в длинный коридор и остановилась в нерешительности.

Несколько минут спустя одна из дверей отворилась, и девушка увидела немолодого коренастого мужчину. Решив, что перед ней доктор, она сказала: Указав рукой в неопределенном направлении, доктор тотчас же удалился. Решившись действовать методом проб и ошибок, Джослин открыла ближайшую от нее дверь.

В ноздри ей ударил тошнотворный запах, и она поспешно отступила. Тетя Лора, которой пришлось ухаживать за ранеными в Испании, однажды рассказала ей о гангрене, но реальность оказалась еще более чудовищной, чем представлялось.

К счастью, неподвижно лежавший на кровати мужчина был ей незнаком. Другие палаты либо пустовали, либо в них лежали тяжело раненные, даже не замечавшие ее появления.

Наконец Джослин открыла последнюю дверь — и замерла у порога. Она увидела стоявший посреди комнаты стол, на котором кто-то лежал. Над столом склонились несколько мужчин, затем сверкнул хирургический нож, и тут же раздался душераздирающий крик. Джослин в ужасе захлопнула дверь и, заливаясь слезами, бросилась в противоположный конец коридора.

Ей казалось, что она без труда найдет капитана Дэлтона, но теперь стало ясно: Послышался какой-то стук, и тотчас же сильная рука сжала ее локоть. Джослин ахнула, едва удержавшись от крика. Джослин наклонилась и подняла костыль. Подавая его раненому, девушка на мгновение замерла — перед ней стоял тот человек, которого она искала. Как я рада вас видеть! Ричард Дэлтон был бледен и выглядел очень утомленным, однако улыбка его казалась вполне искренней.

Что привело вас в это злосчастное место? Тетя Лора только недавно узнала о том, что вы. Джослин наконец взяла себя в руки. Ей нравился этот невысокий кареглазый мужчина, но их отношения всегда были чисто дружескими, не более. В данный момент я не в состоянии подолгу стоять. Похоже, от меня только неприятности. Капитан направился к стульям, стоявшим у окна.

Жестом пригласив Джослин садиться, он медленно опустился на един из стульев и невольно поморщился от боли. Джослин посмотрела на серые стены, взглянув в окно, увидела унылый двор госпиталя. Хирурги постоянно извлекают из меня осколки раздробленной кости. Поначалу речь шла об ампутации, и у нас был долгий спор, но в конце концов я настоял на.

А теперь они пытаются убедить меня в том, что я никогда уже не смогу ходить без костылей. Естественно, я не намерен им верить. У него серьезно поврежден позвоночник и парализована нижняя часть тела. Казалось, он сразу постарел. Ему дают настойку опия, чтобы он мог хоть как-то выносить все. Доктора не понимают, почему он до сих пор не умер, но все сходятся на том, что его смерть — всего лишь вопрос времени.

Я понимаю, что эти слова не соответствуют ситуации, но что еще можно сказать? Он ваш близкий друг? Его волнует только будущее его младшей сестры. Она гувернантка, и сейчас у нее хорошее место, но когда брата не станет, она останется совсем одна, без всякой поддержки. Мне не следовало бы огорчать вас рассказом о человеке, с которым вы даже не знакомы.

Джослин хотела что-то сказать, но тут ее осенило. Ей пришла в голову совершенно неожиданная мысль: В обмен на брак она обеспечит его сестру прекрасным пожизненным доходом.

Это было бы идеальным решением всех проблем: Она рассказала Дэлтону об условиях отцовского завещания а потом объяснила, в чем видит выход из положения. К огромному облегчению девушки, капитан, выслушав ее, одобрительно кивнул: Для него было бы большим утешением знать, что Салли обеспечена.

Познакомить вас с ним? Надеюсь, он не спит. Джослин поднялась со стула. Поддержка капитана очень ее приободрила, и она надеялась, что у нее хватит смелости, чтобы осуществить свой план.

Ричард провел девушку к одной из палат — в нее она уже заглядывала, когда разыскивала капитана. Открыв дверь и пропустив Джослин вперед, он приблизился к кровати. Джослин в изумлении смотрела на лежавшего перед ней человека. Ей с трудом верилось, что он еще жив. Глаза майора Ланкастера были закрыты, и казалось, что он спит. Определить возраст майора было непросто, но Джослин решила, что ему около сорока. Склонившись над другом, капитан тихо произнес: Капитан посмотрел на Джослин.

Она хотела бы с тобой познакомиться. Девушка подошла поближе и встала так, чтобы раненый мог ее видеть. Только сейчас она рассмотрела его как следует. Хотя майор был смертельно бледен, его яркие зеленые глаза оставались живыми: Более того, в какой-то момент Джослин даже показалось, что эти глаза смеются. Он смотрел на нее с откровенным восхищением. В полку все говорили мне, что я много потерял из-за того, что провел прошлую зиму в Испании.

И тут Джослин поняла: Она видела такие глаза у светских дам, чрезмерно увлекавшихся настойкой опия. Джослин намеревалась сразу же изложить майору свой план, но сейчас, стоя у кровати раненого, она вдруг почувствовала, что не может вымолвить ни слова.

Неужели ей придется смотреть в зеленые глаза Ланкастера и говорить о том, что она пришла предложить ему сделку ввиду его неминуемой смерти? Капитан понял состояние девушки и, взглянув на друга, сказал: Думаю, оно тебя заинтересует. Я оставлю вас, чтобы вы могли обсудить все наедине. Кивнув девушке, капитан вышел из комнаты. Джослин глубоко вздохнула, мысленно поблагодарив Ричарда за то, что он помог.

Но с чего начать? Чтобы не утомлять майора, она без предисловий сообщила: Он оставил мне значительное состояние, однако с условием: Мне исполнится двадцать пять через несколько недель, а я все еще не замужем. Ричард упомянул о вашем положении, и мне пришло в голову, что мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку. Если… если вы на мне женитесь, я закреплю за вашей сестрой приличный доход, и она будет обеспечена на всю жизнь. Когда Джослин умолкла, воцарилось тягостное молчание.

Девушка невольно потупилась под взглядом Ланкастера. Майор смотрел на нее с изумлением. Когда же он наконец заговорил, в его голосе не было негодования. Трудно поверить, что вам не удается найти себе мужа… обычным способом. Неужели все мужчины в Лондоне сошли с ума или ослепли? А может, и то и другое одновременно?

Я на это надеюсь. Однако не желаю выходить замуж только ради наследства, ведь потом всю жизнь придется об этом жалеть. Вы со мной согласны? Последние слова Джослин прозвучали как мольба, для нее вдруг стало очень важно, чтобы майор признал ее действия разумными.

Его глаза неожиданно закрылись, и казалось, что майор еще больше побледнел. Джослин с тревогой наблюдала за. Она боялась, что слишком утомила раненого.

Наконец глаза майора снова раскрылись. Потом с некоторой неуверенностью в голосе спросила: Он в изумлении поднял брови: Садли могла бы не работать, если бы захотела, хотя я не могу себе представить сестру, ведущую праздную жизнь.

Возможно, она откроет собственную школу. Он лежал, глядя в потолок. Джослин, не выдержав, сказала: При этих словах майора девушка похолодела. На какое-то мгновение их взгляды встретились, но Джослин не увидела в его глазах страха перед приближающейся смертью — было очевидно, что этот человек давно уже к ней приготовился и ничего на свете не боится.

Тщательно выговаривая каждое слово, Ланкастер сказал: Глядя на этого мужественного человека, Джослин едва не расплакалась. С трудом овладев собой, она накрыла ладонью его руку, лежавшую на одеяле. Оно очень ему шло.

Он в задумчивости проговорил: Боюсь, что о специальном разрешении на брак придется позаботиться. Если у вас есть поверенный, он сможет получить его уже к завтрашнему дню. Он же составит документ о пожизненной ренте для вашей сестры. Ее зовут Салли Ланкастер? Поскольку целью всего этого предприятия является сохранение вашего состояния, мы должны избежать такого оборота событий.

А что, если бы она сделала подобное предложение человеку менее щепетильному, чем майор Ланкастер? Это могло кончиться катастрофой!

Майор с трудом проговорил: Увидев, что силы Дэвида иссякают, Джослин сказала: Это же время вас устроит? Взглянув на раненого, она вдруг подумала о том, что он, возможно, не доживет до утра.

Словно прочитав ее мысли, он с улыбкой сказал: Она осторожно пожала его руку. Уверена, что увижу вас завтра. Ошеломленная тем, как стремительно стали развиваться события, Джослин вышла из палаты и тихо прикрыла за собой дверь. Капитан Дэлтон сидел в холле в конце коридора.

Она подошла к нему и сказала: Вы… вы дали мне возможность обрести хоть какую-то самостоятельность. Быть может, в этом воля провидения. Грустно улыбнувшись, Джослин попрощалась с капитаном и направилась к лестнице.

Ричард же поднялся и, опираясь на костыли, пошел в палату, где лежал его друг. Ему хотелось узнать, что думает майор обо всем произошедшем. Он ужасно устал, однако нашел в себе силы улыбнуться: Ричард снял кольцо, легко соскользнувшее с исхудавшего пальца Дэвида. Одинокой женщине всегда угрожают опасности. Болезнь или несчастный случай могут повергнуть ее в полную нищету. Теперь такого не произойдет. Онтут, на столе… Ричард налил порцию лекарства в ложку и подмес к тубам друга.

И не могу сказать, что я ее осуждаю. Я бы поступил так. По крайней мере мне есть о чем помечтать… — добавил он уже шепотом. Ричард вышел из палаты, испытывая немалое удовлетворение. Он был благодарен леди Джослин за то, что она хоть немного скрасит последние дни Дэвида.

Против подобного, договора могла бы возражать только Салли Ланкастер. Однако ее будущее было обеспечено, как бы она ни относилась к этой сделке. Глава 3 Расставшись с капитаном Дэлтоном, Джослин вышла на лестницу и, не думая о дорогом платье, уселась на ступеньки между этажами.

Уткнувшись лицом в ладони, она пыталась взять себя в руки. Ее переполняли самые противоречивые, мысли и чувства.

Она испытывала глубочайшее удовлетворение — ведь ей все-таки удалось устроить свои дела, и в то же время Джослин сожалела о том, что отправилась в госпиталь, герцога Йоркского. Хотя и майор Ланкастер, и капитан Дэл — тон одобрили ее неожиданное предложение, ей казалось, что она превратилась в стервятника, терзающего умирающего.

Ну что же, они с майором заключили сделку, и теперь уже поздно отступать. Однако утешало то, что он с радостью принял ее предложение. Джослин вспомнила зеленые смеющиеся глаза майора и едва не расплакалась: Сколько еще мужчин и юношей погибли из-за честолюбивых планов Наполеона.

Джослин встала и усилием воли заставила себя снова превратиться в благовоспитанную светскую даму. С невозмутимым видом она приближалась к палате Риса Моргана. Однако на сердце у нее по-прежнему лежал тяжелый камень.

Почувствовав нестерпимую боль в напевной валлийской речи, Джослин замерла, остановившись в дверях. Мне только жаль, что это проклятое ядро оторвало мне ногу, а не голову! Джослин не знала, о чем именно говорят братья, но понимала, что Хью успокаивает Риса. Расправив плечи, девушка решительно переступила порог и направилась в дальний угол палаты, где лежал раненый. Она подошла к кровати, и братья повернулись к.

Хью смутился и, поднявшись на ноги, вопросительно посмотрел на хозяйку. Джослин же обратилась к Рису: Моя тетя вскоре переедет в собственный дом и заберет у меня кое-кого из прислуги, в том числе двух грумов. Как кавалерист, вы, конечно же, обладаете большим опытом и умеете обращаться с лошадьми.

Капрал в изумлении уставился на леди Джослин. Джослин пристально посмотрела на раненого и проговорила: Вашего брата замучили горничные, добивающиеся его внимания. Появление в доме еще одного видного мужчины очень облегчит ему жизнь. Хью побагровел и в смущении пробормотал: Рис же откинулся на подушки и весело рассмеялся.

Затем, взглянув на девушку, проговорил: Там гораздо уютнее, чем здесь, и ваш брат сможет чаще бывать с вами. Надеюсь, вас скоро отпустят из госпиталя. С этим Джослин ушла, предоставив Хью наедине попрощаться с братом.

Возьми мою любовь

Она невольно вспомнила Дэвида Ланкастера, который был настолько плох, что любая попытка перевезти его из госпиталя скорее всего стоила бы ему жизни. По сравнению с ним Рис Морган казался здоровяком. А теперь, устроившись к ней на службу, он быстро свыкнется со своим увечьем. Она же получит прекрасного грума. Через несколько минут Хью догнал ее, и они покинули госпиталь. Оказавшись на свежем воздухе, Джослин с облегчением вздохнула — атмосфера госпиталя действовала на нее угнетающе.

Хью, шедший следом за ней, проговорил: Недаром у нас слуги говорят, что во всем Лондоне не найти такой добросердечной леди, как вы! Смущенная словами слуги, Джослин молча кивнула. Ей было проще говорить о карете, чем выслушивать комплименты. Прежде чем вернуться домой на Брук-стрит, Джослин отправилась к своему поверенному и нотариусу Джону Крэндаллу.

За годы, прошедшие после смерти ее отца, поверенный привык к своей клиентке, но в этот день требования Джослин удивили даже повидавшего многое нотариуса. Майор Ланкастер вряд ли успеет это сделать. Джослин с грустью в голосе проговорила: Наши с Дэвидом отношения… возникли не.

Он находился в Испании, когда я навещала там мою тетю и ее мужа. Но война, знаете ли… — Джослин тяжко вздохнула и пристально посмотрела на нотариуса. Хотя бы последние ее слова оказались чистейшей правдой! Крэндалл смягчился и пообещал получить специальное разрешение на брак, а также подготовить все необходимые документы. Направляясь домой, Джослин размышляла: В конце концов она пришла к выводу, что этого делать не следует.

Ведь тетя говорила, что не желает ничего слышать о брачных планах племянницы. Гораздо лучше рассказать ей обо всем уже после венчания. Утром Джослин проснулась со странным ощущением: Настал день ее венчания! Конечно, это было ненастоящее венчание, но все же она не могла не думать о том, что в этот день произойдет событие, которое для большинства девушек становится самым важным в их жизни.

А ведь она решилась на это совершенно неожиданно! Внезапно ей пришло в голову, что следует добавить что-то особое к трагической и скромной церемонии — венчание должно было состояться сразу после полудня. Когда Мари принесла ей шоколад с булочками, она дала ей поручение уложить в корзинку шампанское и бокалы, а потом нарвать в саду цветов и сделать букет.

Джослин с особой тщательностью выбирала платье и в конце концов решила надеть кремовое с изящной вышивкой во вороту и подолу. Мари расчесала ее каштановые волосы и уложила их, собрав на затылке в узел и оставив лишь несколько прядок. Заметив, что хозяйка необычно бледна, она слегка нарумянила. И все же, глядя в зеркало, Джослин решила, что выглядит так, словно собралась на похороны.

Но с другой стороны, именно так и следовало относиться к подобному венчанию… Без четверти одиннадцать экипаж Джослин подъехал к госпиталю герцога Йоркского.

У входа ее уже дожидался мистер Крэндалл с пухлой папкой в руке. Рядом стоял рассеянный пожилой священник. Поверенный был явно не в духе. Почему нотариус так мрачен? Ведь ему следовало бы радоваться: Валлиец кивнул, и Джослин это не удивило: Пожалуйста, пожелайте мне… удачи. Хью в изумлении уставился на хозяйку. В сопровождении Моргана — он нес цветы и украшенную лентами корзинку — они молча вошли в госпиталь.

Никто не попытался их остановить, никто не спросил, с какой целью они явились. Джослин вдруг пришла в голову странная мысль: Когда они, поднявшись по лестнице, вошли в палату, майор Ланкастер и капитан Дэлтон играли а шахматы. Увидев своего будущего мужа, Джослин радостно улыбнулась — ей казалось, что он выглядит значительно лучше, чем накануне.

Она подошла к кровати. Майор улыбнулся ей в ответ: И ты замечательно выглядишь. Взглянув на майора, Крэндалл невольно улыбнулся. Поверенный представился, потом сказал: Дэвид внимательно прочел бумаги и только потом подписал.

Джослин же тем временем вытащила из корзины вазу и поставила цветы на столик у кровати. К сожалению, яркий букет лишь подчеркивал серость окружающей обстановки. Удостоверившись, что жених подписал все документы, мистер Крэндалл настоял на том, чтобы и Джослин тщательнейшим образом их изучила. Прочитав и подписав бумаги, она снова подошла к кровати и подала Дэвиду руку. Его пальцы, как ни странно, оказались теплыми, а пожатие — довольно крепким. Джослин заглянула ему в глаза и снова поразилась его спокойствию — майор Ланкастер не нуждался в сочувствии.

Она улыбнулась дрожащими губами. Ей хотелось казаться такой же невозмутимой, как Дэвид. Впоследствии ей никак не удавалось вспомнить церемонию во всех ее подробностях. В памяти остались только обрывки фраз.

Он говорил негромко, но уверенно. И снова у нее возникло ощущение нереальности происходящего. Прошло какое-то время, а потом она вдруг услышала слова священника: Джослин вновь вернулась к реальности, когда Дэвид взял ее за руку и осторожно надел ей на палец поданное Ричардом кольцо.

И тут пожилой священник произнес заключительные слова церемонии: Дэвид пожал руку Джослин, и она наклонилась, чтобы поцеловать мужа. Его губы оказались теплыми и чуть влажными.

Джослин почувствовала, что вот-вот расплачется. Глядя на нее с улыбкой, Дэвид тихо проговорил: Ей хотелось добавить что-то еще, хотелось сказать, что она никогда его не забудет, но вдруг дверь палаты распахнулась, и раздался резкий женский голос: Джослин вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления. Обернувшись, она увидела худощавую невысокую женщину, стоявшую у двери… Окинув гневным взглядом всех присутствующих, она решительно направилась к кровати.

И тут Джослин заметила, что у незнакомки такие же ярко-зеленые глаза, как и у Дэвида. Стоя у кровати, Салли хмурилась и вопросительно поглядывала то на священника, то на брата. Никто не назвал бы ее привлекательной: К тому же на ней было серое платье, слишком уж скромное и не по моде закрытое. Джослин взглянула на Салли и попыталась улыбнуться: Я леди Джослин Кендел. Вернее, леди Джослин Ланкастер. Вы, несомненно, уже догадались… Мы с вашим братом только что обвенчались.

Дэвид протянул ей руку. Салли взяла брата за руку и пристально посмотрела ему в лицо. Теперь она уже не походила на ангела мести — у кровати раненого стояла худощавая молодая женщина с грустными зелеными глазами. Джослин повернулась к слуге: Открыв корзинку, Хью извлек оттуда бутылку и бокалы. Появление шампанского немного разрядило обстановку. Даже Салли приняла бокал с вином, хотя по-прежнему хмурилась. И тут капитан Дэлтон всех выручил. Он поднял свой бокал, окинул взглядом присутствующих и с улыбкой произнес: Как только я увидел вас вместе, я понял, что вы предназначены друг для друга самой судьбой.

Только Джослин с Дэвидом поняли заключавшуюся в его словах иронию. После того как все выпили, Дэвид снова поднял свой бокал. Он тихо, но отчетливо проговорил: За присутствующих и отсутствующих друзей. Поставив пустой бокал на столик, Джослин с беспокойством взглянула на Салли.